Рубрика: отрывки из будущего романа

Бессмертный полк

Я знал, что отец не любит вспоминать про войну и ни разу, сколько я его не просил по своему неведению, он не рассказывал про бой! Всегда менялся в лице, бледнел, точнее сказать мертвенно-серел, отводил глаза и опустив взор в землю, повторял: » Это невозможно передать словами».

Работа. Гастролер.

«Хм, ну почему я должен работать!? Это же каторга — каждый день вовремя приходить на работу! Для меня сама работа не представляла особой трудности, и чем сложнее была задача, тем интереснее было её решать. Мне нравилось искать компромиссы с природой!

Карты. Геша.

Был в нашей картежной компании один человек. Я не помню как его по настоящему звали, да вроде бы и не знал. Геша и Геша, и всё! Выпивоха и голубятник. Настоящий ценитель и знаток голубей. Да-да, в то время в Москве еще сохранились в некоторых местах голубятни. И одна из лучших была у него. Какая же это красота, когда завидев какого-то залетного элитного голубя, Геша выпускал свою стаю в надежде заманить чужака.

ПЕРВАЯ. (продолжение) работа.

Как-то Боб заглянул ко мне на работу. Мы собирались вместе пойти на хоккей. Боб — большой, как теперь скажут «фанат», а тогда говорили ценитель хоккея, сам неплохо владел клюшкой и коньками. И когда мы во дворе иногда выходили на площадку в разных командах проходил меня словно я вкопанный в лед столб, ну как Харламов или Мальцев какого-то юного второразрядника, словно меня будто и нет на поле. И постоянно посмеивался:»Это тебе не в футбол играть!».

Экева

Экева! Ну кто в начале 90-х не был посредником? Работы нет, денег тем более. Что делать!? Чем заняться!? Как выжить!? Вот и я от этой безысходности скатился до «Телефонной пурги». Проснувшись утром и выпив кофе, сваренный по Маликову рецепту, из любимого бокальчика, благо хоть на кофе еще удавалось наскрести последние копейки, я к десяти часам становился к телефонному аппарату, в надежде, что вот сегодня обязательно, непременно

Дорога в родные края.(Продолжение. Варвара Ивановна)

Варвара Ивановна Виноградова. И если к тети Ани, чтобы войти к ней, надо было обойти по двору весь дом, и её первая комнатка-кухня была низенькой, темной, с одним маленьким окошечком, выходящим куда-то на чужой двор и поэтому почти всегда было задернуто с любовью вышитой зановесочкой, то Ивановны имели общий вход: К Варваре Ивановне направо, к бабуле налево. Я долго думал, Вспоминал, что же я могу написать про неё, про Варвару Ивановну, и получалось НИЧЕГО.

Дорога в родные места. (продолжение)

Дом, в котором было два входа, пятикомнатный дом, из которых — две кухни, добротный дом был, как говорится, «на три хозяина», точнее на три хозяйки. Так уж получилось, что их хозяева не смогли вернуться, все трое полегли на полях той войны. «Как они жили!?»,- спросите вы. Да вот так и жили. ЗА СЕБЯ И ЗА ТОГО ПАРНЯ.

Дорога в родные края. (продолжение)

Тот кто видел войну, много о ней не говорит. Вот и заканчивается самый тяжелый более чем двухчасовой отрезок пути. Автобусик, весело урча мотором, подкатывает к автостанции на краю огромной, как мне тогда казалось, площади. Вот и пожарная каланча, а вот и городской парк с каслинской оградой. «Ну, здравствуй Богучар, город моих предков, город моих корней».

Дорога в родные края.

От станции Кантемировка до Богучара шестьдесят три километра. Да,да, это та самая станция на трассе Москва-Воронеж-Ростов за освобождение которой безымянной танковой дивизии было присвоено звание ГВАРДЕЙСКОЙ и название КАНТЕМИРОВСКАЯ. Какие бои здесь тогда шли — знают только очевидцы. Павшие и выжившие в этой мясорубке. Такие звания просто так не присваивают.

Малиновый звон ( Экеве посвящаю)

Одна тысяча девятьсот шестьдесят какой-то год! Ранняя весна, снег на улицах и не собирается таять, голые ветви деревьев качает промозглый весенний ветер, и нет солнышка, пасмурно и тоскливо! Идет какой-то урок, кажется литература, не помню, да это и неважно, какой урок тогда был, это могло случится на любом уроке, в любой школе нашей тогда необъятной атеистической страны!